Блог.ру - klair - Подслушанное у созвездий и языков огня.

28 сентября 2010|20:13

О том, чего не бывает.

Мне говорили, что Белых Волчиц – не бывает (слушать песню «Созвездие Белой Волицы»),
мне говорили, что автостопом до Вудстока не доехать, мне говорили, что любви не существует, и что потерянный мир – потерян. А еще мне говорили, что параллельные прямые не пересекаются…. Да много чего говорили.
Если кто-то дал ответы на наши вопросы, они не стали от этого истинными. Уверяю вас, Белые Волчицы бывают. Вот сиди одна за компьютером и строчит. И еще несколько таких экземпляров знает. И до Вудстока очень даже доехать. Моим парнем доказано, что аквастоп существует. Что же касается любви, то разлюблю я только тогда, когда слепой художник сможет наривосвать звук падающего лепестка в невидимом замке.
А с потерянным миром еще интересней. Потерян, говорите? Но бывший хирург нет-нет, да проснется ночью и нервно закурит, вспоминая неспасенные жизни. Бывший солдат все равно будет видеть лица умерших, а бывший писатель все равно будет что-то в тайне настрачивать…

Мнение общества – это мнение толпы, которое легче всего принять, которое самое «правильное и логическое». Не все в этом мире логично (считаете иначе, объясните мне женскую логику. Я ее прекрасно понимаю, но логике в общем смысле слова там нет). Физика этого мира не может объяснить такой уймы вещей (и кстати, ни один из законов физики не делает перемещение во времени невозможным, читать физику внимательно), а вы говорите о том, что чего-то не бывает. Человек не слышит ультразвук, но это же не значит, что его нет. Верь в большее, чем можешь увидеть.

мысли

Комментировать

28 сентября 2010|19:44

Учителю Клинка и Жизни.

Странно так, смотреть своим Учителям в глаза. Не тем, школьным, а тем, что были по жизни… И странно встречаться с ними в метро. Чувствуешь себя все той же девчонкой, которую учили фехтовать и держать меч. И сейчас, умея значительно больше, смотришь в глаза, а в памяти проносятся… Проносятся те удары, что получала, пока училась, вспоминаются слезы и стоящий рядом Учитель. «Плачь, все плачут» «Но я же не боюсь боли!!!» «Все боятся боли. Ты не переживай, я тоже боюсь…»
Вспоминать улыбки после тренировок. И все, что было. Как учили обращаться с мечом, как учили смотреть в глаза.
И быть может это понимают только фехтовальщики, но… но фехтование, это значительно больше, чем взмах мечом. Это маленькая жизнь.

И был у меня Учитель по шпаге. Тоже вспомнился… Как он ругался на нас, называл нас овцами, оставлял после тренировок отрабатывать….. И вместе с тем, дарил шпаги тем, у кого они ломались, кто всегда поддерживал на соревнованиях, как отмечали вместе праздники всей группой… И самое смешное, что когда мы сидели и выслушивали его ругань, мы были счастливы – ее еще надо заслужить, на новичков он не ругался никогда… Это то самое право БЫТЬ, которое надо заслуживать. Право быть обруганным. Право называть себя фехтовальщиком.
Прошло два года, не знаю как он и что… И обсуждая его как то со своей подругой из группы, задалась вопросом «А что он чувствовал? Что он делал дома? Что делал в свободное время? С кем общался?» Мы как-то привыкли его воспринимать, как Учителя, Наставника, Отца… Да, он и правда заменял нам отца. Он ругал нас за оценки в школе, ругался, если являлись на тренировку с запахом алкоголя или сигарет, ему было действительно не все равно. А вот мы как-то так и не задумывались, кто он…
И тогда подруга ответила: «Он был богом, не надо делать из него человека…»

Быть может ты тоже являешься кому-то учителем. А может у тебя есть такой же…

о взмахах меча

Комментировать

27 сентября 2010|23:45

Железнодорожный ангел

Кто Вам сказал, что Крылатым чужды средства человеческого прогресса?.. Кто еще до сих пор уверен в том, что Ангелы исключительно летают в голубом поднебесье, напрягая белые крылья?.. Бредни, обычные человеческие бредни, выдумки людей, уверенных в собственной неповторимости. Ангелы давным-давно освоили автобусы и самолеты, не говоря уж об автомобилях и поездах… Только у Ангелов есть одна замечательная особенность: им не нужно выстаивать огромные очереди в вокзальных кассах, им не нужно оплачивать свой проезд и провоз багажа. Как сказали бы люди: «все за счет фирмы»…На подножке стоял маленький Ангел, светлый и кудрявый, собственно, как и все сотрудники ангельского пантеона. Маленький железнодорожный Ангел… Честно говоря, железнодорожным Ангелом он стал всего лишь позавчера, получив первое и ОЧЕНЬ важное задание – сопроводить девушку навстречу своему Счастью. Для другого, более взрослого и опытного Ангела, это было бы очень просто – всего лишь восемь часов в плацкартном вагоне фирменного поезда Горький-Москва. Всего лишь восемь часов неусыпного надзора и – сдать с рук на руки, поцеловать обоих в макушки и улететь… И они бы не увидели маленького Ангела с белыми крыльями, не почувствовали этот влажный и робкий детский поцелуй, да и ветер, поднятый распахнутыми крылами, показался бы лишь обычным майским ветерком. Ничего особенного, самое обыкновенное чудо. Самое обыкновенное, самое рядовое чудо для Ангела.Но – для взрослого и опытного Ангела!.. А наш Ангел был еще маленьким и абсолютно неопытным, и ему было так интересно все происходящее вокруг: людская толчея, запах железной дороги, торопливые прощания и сентиментальные встречи на перроне. Он глазел по сторонам, чуть ли не открывши рот, и постоянно отставал от своей спутницы, лавирующей в людской толпе с небольшой дорожной сумкой на плече. Но (Ангел был крайне доволен этим) – все же не потерял ее, успел в самый последний момент вспрыгнуть на подножку, окинуть взглядом суетящийся вокзал и пройти в вагон. Увидел, как она забрасывает свою сумку на третью боковую полку, радостно улыбнулся и устроился на верхней полке напротив, болтая ногами и мурлыкая себе под нос нечто вроде: «Турум-турум-турум…». Турум-турум-турум… – отозвалась дорога, и Ангел улыбнулся, прикрыв огромные зеленые глаза. Процесс начался, и теперь – только восемь часов, наблюдая, вбирая в себя ее тихую радость, кожей ощущая ее предвкушение долгожданной встречи. Всего лишь восемь часов дороги… Восемь часов металлической песни рельс. Восемь часов в полупьяном-полуспящем плацкартном вагоне – и задание выполнено!.. Ангел радовался и наблюдал за своей попутчицей, сидящей на нижней откидной полке и смотрящей в окно на стремительно убегающие города. В граненом стакане с подстаканником парил чай – самый обычный, горячий железнодорожный чай с несладким сахаром стоимостью в пять рублей. Она обжигала губы, вздыхала – то ли грустно, то ли радостно, - и повторяла, совсем неслышно, на уровне мысли: «Солнце мое, солнышко…».Но Ангелы умеют читать мысли. Все Ангелы, даже самые маленькие и неопытные, поэтому и наш кудрявый Ангел зацепился за эту мысль и все повторял: «Солнце, солнышко…». Он тоже любил солнышко – теплое и ласковое, разбрасывающееся веснушками-конопушками. Любил солнышко, похожее на большие и сочные апельсины… Восемь часов до встречи двух Солнышек, восемь часов Дороги…Закончив с чаем, спутница Ангела встала и направилась в тамбур. «Так… – подумал Ангел, - курить… Не люблю, но что ж делать, велели не спускать глаз». И Ангел вздохнул и поплелся вслед за ней в прокуренный тамбур. Брр… Отвратительный запах, мокрые окурки, подвыпившие мужики. Но Ангел был спокоен за нее: он знал, что его попутчица не станет искать случайных встреч и компаний, ведь она едет к нему, к своему Счастью!.. Так и произошло: мужчины галдящей толпой покинули тамбур, и она осталась одна, вытянула из пачки еще одну сигарету, щелкнула зажигалкой. Ангелы хоть и научились ездить в поездах, хоть и переняли многие человеческие привычки, но курящего Ангела никто и никогда еще не встречал. Поэтому наш Ангел сложил на груди руки, еще по-детски пухлые, и продолжал наблюдать за своей спутницей. Она медленно курила, практически не вбирая в себя едкий дым, прислонившись лбом к запотевшему холодному стеклу. О чем она думала? Даже Ангелу было непонятно: светлое чувство ожидания встречи, радость от дороги – это он чувствовал явно, да и не хуже ее, поскольку сам был рад и дороге, и встрече. Но в светлый мотив вплетались какие-то неуловимые горькие ноты… Более опытный Ангел обратил бы на это внимание, стер бы эти нотки, вторгшиеся в светлую песню Счастья. Но Ангел… Ангел был еще слишком мал. И слишком неопытен. Он слышал только одно: уверенный ритм дороги и радостную песню сердца, ждущего встречи… А до встречи уже только семь часов!Дальше все продолжалось так же: полусонный вагон, не спящая она, второй и третий чай, бесконечные сигареты… Ангел даже перестал ходить с ней в тамбур, логически рассудив, что ей оттуда никуда не деться. Сидел себе на верхней полке, радовался дороге, бормотал «турум-турум-турум», и от нечего делать вторгался в сны соседей по вагону, разбрасывая в них добрые и светлые сюжеты. Да, сил у Ангела было много, а опыта – увы и ах! Знал бы, как все обернется, - сберег бы свои силы, знал бы… Но задание хоть очень важное, хоть и первое, - но не ахти какое сложное: просто проводить. Оставалось всего-то четыре часа, половина пути уже позади……Поезд замедлил ход, потом что-то натужно заскрипело (что – неизвестно, Ангелам не читают курс по устройству поездов), в окна блеснули огоньки вокзала. «Владимир», - прочитал он название города в ее мыслях и вместе с ней вышел на перрон. Она осталась стоять рядом с вагоном, закурила очередную сигарету (Ангел мысленно вздохнул) и устремила ожидающий взгляд в небо. А маленький и любопытный Ангел, опять-таки прочитав в ее мыслях «Стоянка — 23 минуты», вприпрыжку побежал на вокзал – интересно же, хоть и Ангел… Новые города, новые лица, - посмотрю чуть-чуть и вернусь!..Так… Дежурные вокзальные цветочники, людское столпотворение, обычные газетные ларечки с картами города и открытками. Тааак… Ничего интересного… А вот это уже любопытно, подумал Ангел. Другой бы ничего не заметил, но маленький Ангел увидел… апельсины! Оранжевые, почти золотые, круглые, аппетитные… «Солнышки!» - промелькнуло в кудрявой голове. Хорошо бы порадовать свою случайную попутчицу таким южным солнышком, вот только какой выбрать?.. Все такие красивые, яркие, радостные!.. Да, как оказалось проблема выбора свойственна и Ангелам!..Ангел думал довольно долго, выбирал-выбирал и выбрал, наконец, – спелый, идеально круглый, золотой апельсин, похожий на майское солнышко. Расплатился с продавцом порцией хорошего настроения, и побежал к поезду, сжимая в маленькой влажной ладошке солнечный южный фрукт. Пробежал по мостику, спустился на платформу и… И увидел огоньки набирающего скорость поезда!.. На секунду закрыл глаза, включил внутренние часы – так и есть, прошло двадцать пять минут!.. На перроне еще дымился окурок с белым фильтром, испачканным вишневой губной помадой, но ее – уже не было здесь…«Вот тебе и турум-турум-турум…», - ошарашено сказал Ангел, лихорадочно пытаясь сообразить, что же делать сейчас. Доли секунды, - и маленький Ангел расправил белые крылья, сорвался с места и взмыл вверх, сжимая в ладошке солнечный апельсин. Догнать набирающий скорость поезд, ведь еще можно успеть…Но сил – осталось так мало! Подаренный десяток добрых снов в шатком плацкартном вагоне, хорошее настроение, отданное продавцу в награду за апельсин… Ведь Ангел-то был еще совсем-совсем неопытный, а задание – самое первое и самое важное!.. Взмах, еще взмах, еще и еще… Только бы успеть, только бы успеть, ведь она сейчас там одна – беззащитная, так трогательно ждущая встречи!.. Только бы успеть…Но слабело дыхание, накапливалась усталость в маленьких белых крыльях, грустнели светлые глаза, - и увеличивалось расстояние между Ангелом и поездом. Хоть Ангел и окончил школу с отличием, но он сам честно знал, что его пятерка по физической подготовке – «натянута», пусть совсем чуть-чуть. Вот этого «чуть-чуть» Ангелу и не хватило…Не успел… Опустился на рельсы, просчитал в голове расписание поездов: следующий - через двадцать семь минут. Может быть, еще успею, может быть, встречу их на вокзале, поцелую в макушки… Может быть… ….Плачущий Ангел, сидя на звенящих рельсах, ел апельсин. Апельсин казался горьким и невкусным, и оранжевый сок стекал по пухлым детским пальчикам на полотно железной дороги…Потом – как в страшном сне: четыре часа на крыше поезда, ветер, бьющий в заплаканное лицо, дорожная пыль, проносящиеся мимо какие-то злые огоньки придорожных городов. Четыре часа – как одна минута, и дорога поет уже не беззаботное «турум-турум-турум», а лихорадочное «успеть-успеть-успеть!». Только бы успеть, только найти, только прикоснуться губами, благословить, взять их за руки и соединить навсегда! Такое важное задание…Ангел не успел… Стоял на перроне, с потемневшими от железнодорожной пыли крыльями, с грязным лицом, растрепанными волосами, стрелял глазами по сторонам, - и никого не находил. Пытался просчитать, отследить, - не оставалось сил, ни единой капельки! «Черт бы их побрал, эти добрые сны людей из шестого плацкартного вагона!.. Провались под землю все эти владимирские апельсины и мое детское любопытство!», - ругал себя Ангел, сбегая вниз по эскалатору, расталкивая приезжих. Бежал, как самый обычный человек. И ругался, между прочим, тоже…А где-то, совсем далеко от центра Москвы, в вазе умирала огромная бордовая роза, с которой он встретил ее на вокзале. И они смотрели друг на друга, держали друг друга за руки, вместе провожали день и встречали утро, - но что-то было не так. Ангел – не успел…Три дня маленький Ангел ездил на метро и посещал все московские достопримечательности в надежде встретить их. Трое суток не ел и не спал, все бродил и искал… Но однажды потерянного – уже не вернуть. Разбитую чашку – не склеить. Никогда…И на склоне третьего дня Ангел вернулся на вокзал (ну он же видел ее обратный билет, он читал в ее мыслях бьющуюся пурпуром фразу «Я должна уехать!»). Стоял и ждал, - маленький Ангел в пыльных одеждах, с заплаканными глазами. «Ведь еще могу успеть, - думал Ангел. – Они придут минут за десять до отправления, будут прощаться, и вот тогда-то я поцелую их в макушки, тогда-то я возьму их за руки, и они будут счастливы!». И сам радовался, как же ему раньше не пришла в голову такая простая мысль.Ангел ждал их у шестого вагона (видимо, судьба у нее такая – ездить в шестых вагонах), стоял и улыбался. Оставалось пятнадцать минут до отправления поезда, еще можно успеть, думал Ангел и весь светился ласковым внутренним светом. И мурлыкал себе под нос радостное «турум-турум…»… А когда до отправления осталось пять минут, Ангел взволновался не на шутку. Пытался остатками сил прощупать нити их судеб – и натыкался на пустоту. «Чертово метро! – подумал Ангел. – Всегда гасит все сигналы! Вот «Би-Лайн» в метро и то работает, а Ангелы – нет…». И светлые глаза Ангела начинали грустнеть…«Фирменный поезд «Нижегородец» Москва-Нижний Новгород отправляется с первого пути», - услышал Ангел. И в тот же момент увидел их, практически вылетающих из перехода на расстоянии приблизительно двухсот метров от него. Он крепко держал за руку ее, задыхающуюся от длительного и быстрого бега, в ногах путалась сумка, ветер трепал волосы. Ангел моментально взмыл вверх, набирая сумасшедшую скорость, - ведь еще можно успеть, еще можно!..И видел, что не успевает: видел, как она запрыгивает в первый попавшийся вагон, он подает ей сумку, она смотрит в окно, держа кончики его пальцев кончиками своих, попутно ругаясь с проводниками, пытающимися отнять последние секунды прощания… И в тот момент, когда Ангел подлетел совсем близко и даже увидел табличку с номером вагона, - поезд тронулся. Ангел видел, как выскользнули ее пальцы из его руки, и понял: «Не успел…». Не успел, но ворвался в окно, обнял ее за опущенные плечи детскими ладошками, еще до сих пор грязными и липкими от апельсинового сока. Почувствовал, как дрожат плечи, - и проклял самого себя. Ведь не успел, не успел, ох, дурилка апельсиновая!.. Потом шел за ней, упрямо сжавшей губы, через вагон-ресторан и купейные вагоны. Вместе покупал белье, забирался на верхнюю полку, вместе с ней смотрел в ночь, вместе грустил, вместе писал прощальные sms… А потом вместе с ней вышел покурить в тамбур. Она достала пачку, дрожащими пальцами вытянула две сигареты и спросила: «Ангел, будешь?». Ангел удивился, а она лишь покачала головой: «Да, солнышко, я вижу тебя. Теперь – вижу…». И Ангел взял детскими пальцами длинную сигарету, девушка щелкнула зажигалкой, затянулась впервые глубоко-глубоко и будто хотела что-то сказать – и не сказала.- Я… не успел, - опустив зеленые глаза, сказал Ангел.- Нет, - горько ответила она. — Нет, это мы поспешили…Поезд уносил свои двадцать вагонов в беспробудную майскую ночь, а в тамбуре все курили девушка и Ангел, смотря друг на друга бездонными глазами размером со Вселенную. И колеса пели: «Прощай-прощай-прощай…».***«Не брось меня, Господи, пришли ко мне Ангела,Мы выпьем по маленькой, закурим вдвоем…», - пела она, а Ангел сидел на ее кухне и слушал. Повзрослевший, возмужавший Ангел с длинной дамской сигаретой в руке.Отложив гитару, она закурила, вздохнула и, улыбаясь, произнесла:- Я до сих пор не могу поверить в реальность курящего Ангела…- Я тоже, - ответил Ангел. Немного помолчал и задал вопрос, - А ты и правда не злишься на меня за… За то, что вы теперь не вместе?..В ее кофейных глазах вспыхнула вселенская боль, но она сдержалась и ответила:- Да нет, солнышко… Ты просто был тогда еще маленьким и совсем неопытным. – Вздох. – Так, значит, должно быть…И снова взяла гитару, и рвала душу Ангела своими песнями напополам… А потом, закончив балладу, грустно улыбнулась и спросила:- Ну что, Ангел, едем?..- Едем, конечно! – вспыхнул Ангел. – Но только куда?..- А неважно… Мы едем искать наше потерянное Счастье… «Турум-турум-турум» - пела дорога… (с) Инга Ильина, 2004


	Яндекс.Деньги

Комментировать